Литературный сайт Сергея Сумина

 Родился в 1974 году в Самаре. Окончил филологический факультет Самарского   университета, работал учителем русского языка и литературы в сельской школе. Публиковался в антологиях "Нестоличная литература" и "Девять измерений", альманахах "Вавилон" и «Берега», самарской периодике. Живет в Самаре

ЧЕРЕЗ ТРИ ГОДА

Все слаще элегии

                   приторнее эклоги

Море смоет сахар

                     но соль прибьёт

и пусть эту корку

                    отдирают боги

как весной

       отдирают лед

Сладко было

              когда посреди кочевий

садился один

               орлом и соколом

Теперь мешают

             бабочки и черви

То ввысь возводишь глаза

                                    то бьёшь челом

Стало солоно

           Даже горько стало

Но заживёт свое

                     до свадеб чужих

Прошло немного

               но и осталось мало

Так же болеешь

             если и сам жених

Так же единство

             времени и места

соблюдаешь внутри

                      но не снаружи

и хочешь так же

                        чтобы сама невеста

стала женой

          болеющей за мужа

Эта элегия

       стала почти эклогой

но не хватает

          пейзажа и пастушек

Сладко и солоно

                 отмелью пологой

вытаскивать

кочующую душу

Отмелью крутой

                 а кто докажет

что про море

              так не говорится

Кто женой и мужем

                       становился дважды

может повториться

            и раз тридцать

Куколки и коконы

                   Элегии эклоги

Сахар то песок

                то рафинад

И по одному кусочку

                       вынимают из дороги

потому она уходит

                    низом и назад

Кто раньше знал

                     что говорить про море

можно как про озеро

                           как про реку

Изо всех на свете

                     географий и историй

только две

             полезны человеку

И тянется эклога

                  с пастушками и с пейзажем

и ей по пути с элегией

                         как известно

Как сказано святыми

                      полезны голод и жажда

в таком пронзительном единстве

                                         времени и места

31 октября 2008

1

(Старый Новый год: тост)

А Крыса говорит

оранжевою мной

переполняйте новогодний цитрус

желтейте под столом

запоминайте цифры

под восходящей убывающей Луной

Почти не просят солнечные крысы

объедков крошек кожи кожуры

шаров и звезд гирлянд и мишуры

и даже шишек кипариса

Желтейте

Только не позеленейте

Луна бывает дома лишь у нас

А там где Солнце

разве только ананас

на мандариноапельсиновой планете

14 января 2008

2

Не с лохматой

но и не с лысой

утекающей вверх горой

с наступающей Желтой Крысой

поизодранной мишурой

пообкусанной булкой плюшкой

в час Быка

где рога Луны

не сравнишь ни с какой игрушкой

говоришь

и приходят сны

Неба дочь ты меня задела

Так сосулька сначала в глаз

а потом через сердце тела

С наступающею на Вас

с облекающею Вас в дождик

мое Солнце моя Луна

к Вам прокравшейся осторожно

Крысой

как не допить до дна

Сын земли

я хочу живее

бросить этот подлунный дом

пока гости оранжевеют

Пожелтеют они потом

а потом и позеленеют

ведь под солнцем не та не тот

Крыса чтобы пошли за нею

ловко перегрызает год

Значит и у Свиньи есть шея

значит и головы не жаль

потому что в своей душе я

твою душу не удержал

Твоим бредом и моим адом

стали цитрус и холодец

Новым годом крысиным ядом

заливает тела сердец

Дети мимо меня летели

тормозя из последних сил

потому что я в твоём теле

своё тело не поселил

и земля моя не пустила

в твоём небе ни корешка

и не ангельского вам стиля

ни бесовского вам стишка

Больше я ничего не буду

разделять на года часы

Все двенадцать животных Будды

будут брошены на весы

и двенадцать животных Будды

превратятся в свиней и крыс

С новым годом вас

моё чудо

Пейте воду и ешьте рис

Сыновья дочерей избрали

сыновья к дочерям вошли

Только небо моей печали

не укрыло твоей земли

Значит или с тех пор мы дети

или мы до сих пор во сне

Значит будет ещё тут ветер

Значит скроет ещё нас снег

28 января 2008

                                                                                                                                У каждого поэта есть сонет –

                                                                                                            или всего один, или венок.

                                                                                                           У каждого сонета есть поэт,

 которого он сочинить не смог…

МЕТАФИЗИКА ЛИРИКИ

1

У каждого сонета есть лафа:

превысить обе дюжины и, Бога

и чёрта раздражая понемногу,

решить, чем завершается строфа.

У каждого поэта есть софа –

и от неё ведущая дорога.

И ангела крылу, и чёрта рогу

он верит.

     А дорога есть графа.

В огромной, разграфлённой под стеклом

тетради лесом, письменным столом,

горой, поляной, вновь столом и лесом

лежит его дорога,

                  и то бесом

ведомый, то святым, он бьёт челом

царям земным, но духом бьёт –

                                           небесным.

2            

Есть у сонета потолок и пол.

Разбитый дух. Разбитый лоб. Расплата.

Частично меблированная хата,

изба, хибара, хижина, костёл

и кирха,

   аллохол и валидол –

и парацетамол,

   когда Пилата

в себе лечить еще не поздновато,

чтобы когда-то до Христа довёл.

Когда сонет бывает сильно пьян,

когда софой становится диван,

софа – столом,

            где пишется и пьётся,

в истерике луна, в экстазе солнце,

в разгуле карнавал и балаган –

поэт всегда последним засмеётся.

3

Но, впрочем, у сонета нет угла –

не станет он Христом или Пилатом

и никогда не будет угловатым.

И книга шкафа, и письмо стола

в поэте есть –

             да только несть числа

его меланхолическим руладам,

элегиям, эклогам и балладам.

И он, не зная ни добра, ни зла,

однако же, как Бог среди церквей

проходит,

как наследник всех кровей,

небесных и земных –

                    а всё едино –

и Дух Отца играет в Теле Сына.

И хоть ему венок сонетов свей –

он каждого сонета сердцевина.

Февраль (закончено 27 февраля) 2008

P. S.

У каждого сонета есть поэт.

Он сердце и причина.

                      Он дорога.

Четырнадцать стихов до веры в Бога.

Бог если есть, то, как известно, свет.

А если Бог есть тьма, то Бога нет –

а только разговор без диалога,

оскал змеи и рог единорога…

Но Бог – Творец.

                А тварь Его – Завет.

Да, Бог – Творец,

                 и сотворяет Дом,

что больше никогда не обветшает,

что еле-еле слышится ушами,

да и глазами видится с трудом –

звучащий Дом, причина всех сердец

и сердце всех причин,

                        всего конец.

22 декабря 2008

1             

Вот и мне уже готово одеяло

Сахар соль мука сухое молоко

перемешаны

Кончается начало

и тяжёлая рука легко-легко

гладит и пересыпает эту прелесть

Хлеб и женщины под снегом

Вот и в честь

заболевшего меня все птицы спелись

а собаки захотели пить и есть

Но не хватит перьев птичьих

                                   шкур собачьих

чтобы сахар соль муку и молоко

окончательно смешать

Не хватит плача

чтобы падать виновато

                        глубоко

В этой прелести лишь сухость

Ну а хлеба

или женщин не предвидится

Седой

дух в седое тело смотрит

                             словно в небо

словно бы под одеялом

                          под водой

Август 2008

                     2

Вот мне и готово одеяло

А художник должен ненавидеть

сахар соль муку

                   и ergo снег

Завернувшись в женское начало

этот новоиспеченный лидер

говорит

я тоже человек

Сахар соль мука

                    да и довольно

Если кто печёт

                то кто-то месит

добавляя снега молока

А художник

    как ему ни больно

понимает

если лидер весел

то и смерть вокруг него легка

17 декабря 2008

3

Готовы мне и покрывало

и свечи

и почести

соль сахар мука молоко

но чего они тут

С тобой без тебя о тебе

уже слушать не хочется

Что только в постель

а пожалуй и в гроб не кладут

А хочется видеть и слышать

как сверху шевелится

размалывая одну из предназначенных плит

израненная но еще не убитая мельница

Художник не любит движенья

пока не стоит

Но если уж встало

тогда уже быстро работает

и снег не помеха

и не испаряется пот

И мне не уснуть под бродящими там донкихотами

Я странник

а ergo бродяга

и мне повезёт

Я рыцарь

а ergo разбойник

Мы оба готовые

и свечи

и почести

и от народа цветы

Теперь остывать

растекаться как воды грунтовые

А воды сойдут

с предназначенной этой плиты

Латынью

латунью и платиной

златом и серебром

с тобой без тебя для тебя

украшают меня

А значит воскресну опять

между югом и севером

востоком и западом

как и обычно в три дня

Февраль (закончено 27 февраля) 2008

*  *  *

Все сказанное о земле –

снег и лёд, –

а потом уже вода.

Все сложенное на столе

не поёт, -

а поэт поёт всегда,

все складывая на столе,

на полу,

все сказывая то в тепле,

в пылу,

то в холоде в ознобе,

то в священной злобе

в любое время года, –

и его только тронь…

Земля ничего не знает про воду,

воздух и огонь.

Про то,

        что у земли

внутри,

никто никогда не напишет.

Поэта провели

герои и цари –

но змеи, мыши,

весь двумирный сброд,

слепые и глухие –

его не обманут.

Если он умрет, –

то в их стихии.

Тумана

в это время не будет,

не будет грома с неба.

Будут звери,

           а не люди, -

и двери

изо льда и снега.

Осень 2008

*  *  *

дятел стучит так

                      что вода течёт

так что вода течёт

                      до другой земли

горе горы в том

                    что она не в счёт

в том что вокруг

                 самолеты и корабли

горе горе

        больше трещин в ней

чем морщин

       на лице у барда

эти воздух и вода

                      той земли сильней

дятел стучит

          без ритма и без азарта

гору не сосчитать

              с воздуха и с воды

не прочесть

     летчику и матросу

огонь сильнее всех

                         его труды

во благо всем

               никто его не просит

никто его не просит

                       ни о чём и никогда

дятел стучит

           горе горе горе

земля сгорела

           закипела вода

воздух расплавился

            мементо море

ударения

пробьют поверх голов

и удары эти

              продолбят дупло в дубу

в котором этот дятел

                          уснёт в конце концов

в котором этот скальд

                          обретёт судьбу

26 ноября 2008

А. Темникову

(зима без начала)   

декабрь был бы кораблём да только он странно сух

снова зима без снега а вот было бы лето без мух

и только одна стрекоза летала бы у единственного фонаря

а может и бабочка значит корабль поплывёт без декабря

но со мной ведь мне всё равно в каком из двенадцати месяцев быть

тонущей ниткой но кто ещё мне распутает эту нить

какая парка права отныне и впредь какой пейзаж просмотрю

когда надо в оба глядеть в лицо именно этому декабрю

весла и паруса сушу потому что это не пароход

бабочки и стрекозы на вёслах а на парусах восход

теперь когда они чёрными быть перестали когда

с них смыли грязь и во сне земля а наяву вода

декабрь осторожно объявится его сторожа и посты окружают

его охраняют от нового года как от ежедневно грядущей жатвы

хоть бы подморозило но снова зима без снега а под столом

могло бы не быть летних мух и бабочек и декабрь бы был кораблём

3 – 4 декабря 2008

*  *  *

Собака которая бродит вокруг

двоится троится плодится короче

ночами приводит друзей и подруг

Поэтому так размножаются ночи

Ты любишь при свете

Оно не войдёт

Оно только света и тени боится

А здесь электричество водопровод

и самые разные звери и птицы

И бродят собаки

к нам не заходя

и ночи резвятся

но к нам не приходят

Ты любишь при ветре

при шуме дождя

а значит и дождь постоянно на взводе

а значит и снег постоянно идёт

Ты любишь на белом

всё белое любишь

Собаки-то белые наперечёт

а белые ночи

не белые люди

А чёрные люди у чёрных собак

и чёрных ночей обучаются страху

Ты любишь когда тебе страшно

и мрак

поддакивает твоим охам и ахам

О да

говорит этот мрак

Только ты

при свете

при ветре с дождем

и на белом

когда тебе страшно

Святые святы

а грешные заняты все грешным делом

3 – 4 декабря 2008

*  *  *

На меня выскакивает мышь.

То ли ты меня не сторожишь, -

то ли я и сам себе не сторож.

И сторожка валится со свай.

Только вот о городе давай

не тоскуй.

Ты города не стоишь.

Город держит приручённых крыс

за хвосты –

и крысы смотрят вниз

на урбанистические виды.

А случайный лётчик-космонавт

не случайно пролетает над

городом –

и валится с орбиты.

Тут все меньше крыс.

Все больше мышь.

Или ты меня посторожишь –

или строю новую сторожку.

Беглые животные придут.

Их все меньше там –

все больше тут.

В городе не приручить и кошку.

16 декабря 2008

*  *  *

дольше странствия берег

                                         который не выдумал беринг

и сомнительно что беллинзгаузен ради Америк

мы прожили полжизни потратили полмиллиона

ради новой полжизни

                                   и снова приплыли на  берег

и несли свои ниши

а следом несли свои кущи

а просили потише

поскольку не умер несущий

дольше странствия берег

а время конечно же оно

и кто умер по вере

тот умер как громко поющий

а мы и прилагательных знали не взвалишь на плечи

но не знали причастий

                                     в чем и парадокс междуречья

но мы и части речи глотали как тела и крови

и лишались на время и зренья и слуха и речи

но за нас подпевало

как мы и любили пространство

и за нас выпивало

как мы ненавидели пьянство

и кроме всех имён и

глаголов безбрежия кроме

в нас цвели легионы

времён

          и само протестантство

4 января 2009